Нет, нет, Она всё прекрасно знала. Знала, что у Него есть и жена, и ребёнок. Просто они были где-то там, в другом городе, в другом часовом поясе, в другом измерении и для Неё жена существовала лишь (почему-то) как призрачный силуэт с затёртой черно-белой открытии 20-х годов из бабушкиной коллекции.
И когда Он, уставший от утренних ласк, лёжа в Её односпальной кровати на голубой простыни, рассказывал (так беспристрастно, будто общался с другом, а не с новоявленной любовницей) о их семейной жизни, о её учёбе, о их сыне, о праздниках и выходных (только хорошее, только хорошее) Она даже на секунду не позволяла себе поверить в реальность Его какой-то иной жизни. Жизни без Неё, без утренних безумств, без завтраков, ужинов и прогулок, без Его дорогих подарков, без Его шёпота на ушко перед сном, без его «Ты мне необходима»…

Они были знакомы уже очень давно. Он был школьным другом Её дяди Лёши – самого младшего маминого брата. И хотя Она была младше их всего на пять лет, в детстве, другой жизни они почти не общались. У парней были свои интересы, у девочек – свои. К тому же, Ей, 11тилетней, тогда очень нравился другой Лешин друг – высокий кареглазый Руслан, с низким голосом, круглый отличник, безупречно играющий на гитаре. А этого бледнокожего, с волосами непонятного цвета, острым носом, слишком худого и слишком уж заносчивого, Она (и все её подружки-пятиклассницы) вообще не рассматривали как мужчину (!)
Потом, закончив школу, Она уехала к бабушке в тёплый город, в красивый дом из окна которого раньше даже было видно море, до тех пор, пока между ним и морем не выросли свеженькие многоэтажки. Она поступила в институт и устроилась на работу, а каждое лето вместе с бабушкой уезжала к родителям, в свой родной город.
Только не в этом году. Этим летом бабушка поехала одна, а перед самым её отъездом позвонил Лёша и попросил за своего друга, чтобы сперва Он один погостил у них, а потом подъехали жена Лиза с сыном – на море отдохнуть и всё такое.
Бабушка не возражала. Она тоже.
Когда вечером второго дня, после ужина и вечерней прогулки вдоль берега, Она стояла у окна и дышала слегка поостывшим воздухом, Он подошел, обнял её за талию, поцеловал в шею. Она возразила:
- У тебя же жена.
- А у тебя сладкие губы, – Он поцеловал Её. Она задохнулась желанием.
- У тебя же сын.
- А у тебя аппетитная попка.
Её голова закружилась.
Он всё время говорил, она слушала и мечтала, они загорали днём, смотрели вечером телик, ночью спали обнявшись, не укрываясь на её маленькой кровати, а по утрам до исступления, до влажности тел, до сухости в орту занимались любовью.
Он звал её пуговкой. Он говорил, что Она внесла в Его жизнь новые яркие смыслы.
При этом о жене – только хорошее. Лишь однажды она спросила:
- Ты с ней разведёшься?
-Ты что, у нас же ребёнок.
Ответ был исчерпывающим. У их с Лизой сын. Зато с Ней – ЛЮБОВЬ.
Они планировали съездить в соседний город на большую пенную вечеринку, снять номер для новобрачных, сходить в аквапарк, но соскучившись и не выдержав, на неделю раньше собрались приехать Лиза и мальчик.
У Неё был один день, чтобы замести следы – перенести Его вещи в бабушкину комнату, где он остановился изначально. А ещё убраться и наготовить вкусностей – для гостей.
Утром, как раз между 8ью и 8:30тью, когда в любой другой день они бы лениво проснулись и затеяли бы жаркую возню, в дверь позвонили.
Лиза в большой широкополой шляпе с большим клетчатым чемоданом, 4х летний мальчик в панамке с маленьким клетчатым чемоданчиком.
«Здравствуйте Жена, здравствуйте Сын!» «Здравствуйте Дорогая Любовница. Как Вам наш Муж? Наш папочка?»
Разобрали вещи, сходили на море, пообедали вкуснятиной. Он вёл себя раскрепощено, просто и естественно. Шутил, приобнимал жену, трепал сына по волосам. Она не могла найти себе места. А вечером не выдержала, воздушный шарик лопнул, обнажив рыдания. Она ныла, оплакивая Лизу – такую красивую, хрупкую, нежную девушку – совершенно настоящую, совершенно реальную Жену, оплакивала маленького смешного и ласкового мальчика – так похожего на маму и совсем не похожего на папу, оплакивала свою глупость, свой эгоизм, свои детские грёзы, и всё, чего больше между ними уже не будет. Её не мучила ревность, Ей не было больно, не было жалко, Ей было стыдно, стыдно, стыдно и больше ничего.
Сперва Она нарочно пыталась не сталкиваться с Ним. За завтраком, если Он (глупо провоцируя) обращался к Ней – Она невольно опускала глаза. Потом же, с упорством настоящей актрисы, Она репетировала своё к нему равнодушие и, в конце концов, будто и сама в это поверила. Просыпаясь в своей односпальной кровати, на залитой солнцем простыни Она уже, как ни старалась, не могла воссоздать в голове картины первых недель этого лета: их голые, ещё не загоревшие тела – вот на этой кровати; Его голос, отражавшийся вот от этих стен, их планы, её мечты. Это всё будто выпало из прошлого и перестало быть действительностью.
С Лизой они стали каждый день подолгу гулять, иногда оставляя мальчика отцу: ходили на дальний пляж, до сосновой рощи, на рынок. Вместе готовили, вместе убирались. И подружились. По-настоящему. Он, видимо, ничего против не имел.
А когда 29 августа, Она провожала их семью на вокзале, и папа с сыном уже заняли своё купе, а подружки всё никак не могли разомкнуть объятия, Лиза шепнула ей «Я всё знаю».
Потом ушла. Потом они продолжали общаться: по электронной почте, по телефону, никогда не поднимая тот самый вопрос. И продолжали общаться через пол года, когда Он ушёл от Лизы к другой девушке, а от той девушке к другой… И через два года, когда они официально развелись. И через 5 лет, когда она вышла замуж, а Лиза родила от второго брака дочь и назвала новорожденную Её именем…

(http://luana07.livejournal.com/)